Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

* "Основы копирайтинга: как написать такой текст, чтобы его прочитали и поняли", куратор Дарья Анжело

Задача: создать имиджевое интервью по мотивам сюжета романа Л.Н. Толстого "Анна Каренина", чтобы поменять:

1. мнение света, убежденного в том, что Алексей Каренин тиран и Анна погибла из-за его черствости и холодности 

2. мнение света, убежденного в том, что Алексей Каренин жалок и беспринципен.

 

Алексей Каренин: «Я человек долга: Родине и детям своей жены буду верен до конца»

- Алексей Александрович, мы встречаемся с вами в трагичное для вашей семьи время, примите соболезнования от нашей редакции и лично главреда Ивана Прокофьевича, трагедия несоизмеримой глубины постигла ваш дом, однако, вы занимаете должность, на которой не можете себе позволить предаться отчаянию, от ваших решений зависит стабильность государства, и мы беседуем с вами в министерском кабинете, спустя буквально несколько дней после похорон вашей супруги…

- Спасибо за соболезнования, это так, трагедия для меня и детей несоизмеримая и, признаться, я не совсем еще сознаю, как жить дальше, но, как вы верно отметили, я занимаю такую должность, где затяжная скорбь непозволительна, нужно решать государственные дела. Сегодня меня вызвал государь…

 - Простите, но как же дети, оставшиеся без матери? Вы решаете госдела, но дети лишились матери…

- Я всё своё время дома отдаю детям. Мы с Серёжей учим древнюю историю и языки, он очень способный и делает успехи. Девочка ещё очень мала, с нею играем и читаем на ночь сказки. Серёжа к ней очень привязался, и пока меня нет, остается с нею.

- В свете, кстати, судачили, что мальчик давно рос сам по себе, в окружении чужих людей-гувернёров.

- Свет обязан судачить. Такова его задача. Я намеренно увлекал мальчика науками, чтобы познание нового отвлекало его от странного поведения матери. Её отъезды и внезапные появления… Я старался оградить сына как мог, учил его истории великих завоеваний, языкам.

- Алексей Александрович, а когда вы заподозрили неладное в поведении супруги? Простите мою бестактность, но, может быть, стоило и ей уделить время, отвлечь от необдуманного поступка?

- Сейчас можно строить различные догадки, как стоило обустроить всё, чтобы избежать беды. Я не люблю теорий, я практик и, увы, я действительно отдавался службе настолько, что, наверняка упустил важное из виду. Мой долг перед Родиной был превыше всего. Так учил меня отец. Он был жесткий и принципиальный человек, таким воспитывал и меня. Я действительно был увлечен государственными делами, и моя служба в период претворения в жизнь важных инициатив захватили меня полностью.

- Вы, полагаю, об отмене крепостного права, реформе образования и тройственном союзе между Россией, Германией и Австро-Венгрией? Помнится, писали, что вы принимали участие в разработке положений этого договора...

- Да, я входил в состав группы.

- В газетах писали, что по дороге домой после визита самодержца и министра иностранных дел России А. М. Горчакова в Вену в 1873 году одно из ваших предложений и сделало договор между Россией и Австро-Венгрией тем самым «Союзом трех императоров».

- Да, я предложил государю рассмотреть возможность присоединения к договору Германии и, как вам известно, в октябре третья сторона подписала совместный документ.

- Невероятно просто, как, совершая такие значительные для державы поступки, требующие образованности, эрудированности и чуткости в делах мировых государств, вы успевали справляться с ситуацией в семье.

- А я и не успевал. Я действительно не заметил, когда Анна стала отдаляться. Я столкнулся с фактом и понял, что надо было спасать честь семьи, честь сына и самой Анны.

- Какой была ваша первая мысль, когда вы поняли, что факт измены налицо, что о вас уже судачат? Были ли вы в гневе, отчаянии или пытались найти объяснение поступку жены?

- Аня тонкая натура, хоть и своенравна. Ей никогда не были интересны мои дела, у неё был свой мир, в который я никогда не пытался внедряться. Мы были разными, но, как и положено противоположностям, были вместе. Я уважал её независимость.

- А как вы встретились?

- В салоне. Я пригласил её на вальс. Она была восхитительна: изящна, стройна, а глаза! Блеск её глаз покорил меня навсегда. Его я иногда замечаю в очах девочки и… простите (утирает слезу), вспоминаю те дни. Когда появился Серёжа, она посвятила себя ему. Как я – служению Родине. Мы оба были, как в бреду: она увлеклась своими заботами, а я своими. И вот…

- И вот уже свет судачит о вас…

- Я не знал, как быть. Я был в растерянности. Гнев, который обуял меня поначалу, скорее был обидой на её опрометчивость – она совершенно не думала ни обо мне, ни о сыне. Как теперь жить нам всем? Да, страсть неконтролируема, да, бывают помутнения ума, но… хоть на мгновение вспомни о близких людях и о последствиях твоего безумия для них…

- И тогда вы дали слабину, решив оставить всё, как есть, принять её и стороннего ребёнка?

- Тогда я решил поступить так, как положено честному и порядочному мужчине с оступившейся супругой…

- Но, позвольте, а как же традиции и та самая честь, требующая тут же смыть пятно позора и развестись немедленно?! Вы же наверняка знаете, что ваш поступок разделил свет на два лагеря, одни ужасались вашей мягкосердечности, другие сочувствующе кивали, мол, жаль несчастного…

- Свет…Его мнение, бесспорно, важно для лица моего положения и уровня в государстве. Именно поэтому я попытался справиться со сложившейся ситуацией так, чтобы реабилитировать супругу и…

- И выступить как милосердный отец, готовый простить и принять в объятья оступившееся дитя?

- В том числе. Я верил, что Анна одумается, и мы сможем восстановить семью… Увы, я горько ошибался.

- И решили её наказать, лишив сына?

- Я не лишал её сына. Я оставил Серёжу в его же доме, где он жил и учился.

- Говорят, у Анны после родов  стали расстроены нервы, она принимала морфий…

- Она болела и была при смерти. Наш лекарь давал ей лекарства, облегчающие муки. Я не в силах судить и оценивать его в вопросах лечения. Анна поправилась и выжила. Это главное для меня.

- И при этом вы оградили её от сына? Чтобы поздравить его с днем рождения, она украдкой пробиралась в его спальню! Неужели от встреч с матерью сын мог как-то пострадать?!

- В последнее время встречи с матерью были для него тяжелы, он сам мне об этом говорил. Я заботился о мальчике, пытаясь убедить Анну, что ей необходимо восстановиться и не пугать ребёнка своим состоянием.

- Он не хотел с нею видеться?

- Нет, так он не говорил, но его слезы и недоумение, почему мама такая, почему говорит непонятные вещи и всё время тянет его куда-то бежать, уйти… Он исстрадался, он не понимал, что происходит, почему всё так. Я не мог позволять этой ситуации длиться. Решение оставить Серёжу у себя было единственно допустимым в той ситуации.

- Вы не считаете себя причастным к поступку Анны? К её отчаянию и бескомпромиссности найденного решения?

- Нет. Анна при всей тонкости своей натуры, была взрослая женщина и в момент принятия решения о связи с Вронским, и в момент рождения дочери, и в момент своего конца. Она, возможно, была давно не в себе и не осознавала, сколь фатальны её поступки для чести семьи и детей. Она будто летела с горы и не могла остановиться, каждым своим шагом создавая еще более стремительное падение…  Еще более трагичный финал… Еще более непоправимое…Простите… (пьет успокоительное). Я испробовал многое: был мягок и милосерден, строг и принципиален, но…

- Алексей Александрович, ваша фамилия происходит от греческого «кареон», что переводится, как «голова», можно ли предположить, что рациональность и четкость принятия решений в некоторых вопросах не лучший советчик?

- Рациональность лучший советчик в любых вопросах. Но как и когда вы её применяете, в какие формы облекаете – зависит исключительно от вас. Меня многие осуждали за то, что я взял в дом сестру Серёжи. Это наверняка не рационально, но я, как человек долга, не видел иного пути. Я был и остался мужем Анны, отцом её детей, и выполню свой долг перед ними до конца.

Ирма Каплан, «Санктъ-Петербургский вестник»,1877 годъ от P.X.